Месть Хаструа #2 - Его боялись даже чеченцы орки. Финал
ПП: решил сразу всё остальное залить, поэтому ОЧЕНЬ много букв и всего 1 картинка от Шабазика
Месть Хастура: глава 2
Костёр (пп: тут была игра слов, но на русский я не знаю как) пылал и весело плясал под ночным небом. Пять орков отдыхали вокруг огня, пили и оглушительно хохотали, пока текло краденое пиво, а их животы наполнялись выпивкой и мясом дварфов, у которых они это пиво украли.
— ХАУ ХАУ! Кто знал, что дварфы ходят так далеко торговать, а?! — смеялся один из орков, запрокидывая голову, чтобы сделать глоток из кружки, проливая большую часть напитка на голую грудь вместо рта. Секунду спустя он громко рыгнул и засмеялся, когда кусок мяса, застрявший у него в зубах, приземлился на лицо сидящего рядом орка.
— Ты должен уклоняться, Токкар! Как ты собираешься быть хорошим воином, если не умеешь уклоняться! — Орк Токкар слегка надулся от слов главного, фыркнул и встал, рассеянно почесываясь.
— Арр, как скажешь, Ковар! Мне нужно отлить! — угрюмо буркнул он. — И НЕ трогайте мозг, который я жарил! Я убил дварфа, так что мозг МОЙ! — резко добавил он, бросив взгляд через плечо, прежде чем уйти в ближайшие тени.
Однако через мгновение другой орк проткнул этот мозг своим коротким мечом, хихикая, и откусил большой кусок. — Если хотел, надо было есть! — сказал он, предлагая остатки товарищам.
Четверо орков продолжали есть и пить, веселясь; никто из них не заметил, что орк по имени Токкар так и не вернулся к костру. Через некоторое время они просто списали это на то, что орк закатил истерику из-за потерянного жареного лакомства, и долго насмехались над ним, называя его эльфийкой.
Вскоре начался конкурс по питью, и вожак банды встал против другого по ту сторону костра. Спокойно большой орк запрокинул голову и осушил кружку, рыгнув так громко, что пламя костра качнулось в сторону соперника.
— Что скажешь на это, а? — поддразнил он. Орк в ответ громко фыркнул и с показным движением схватил целый бурдюк с пивом, открыв его зубами и выплюнув пробку в огонь, прежде чем поднять бурдюк над головой, заливая янтарную жидкость в рот.
Внезапно орк дёрнулся, захрипел от пива в горле, уронил бурдюк на землю и завалился на бок, не двигаясь. Долгое мгновение никто ничего не говорил, а затем трое орков разразились хохотом, улюлюкая и хлопая вождя по спине.
— Он напился до беспамятства! — кричали они.
— Какая баба! Вы уверены, что мясо между его ног принадлежит ему?!
— У Вакка голова будет болеть с утра!
— Спорим, он… — но орк, который говорил, не успел закончить; его заткнуло деревянное копьё, вылетевшее, казалось, из ниоткуда и пронзившее его через открытый рот, опрокинув на спину.
Двое выживших орков мгновенно вскочили на ноги, Ковар схватил топор, а другой — арбалет. — КТО ТАМ?! — заревел Ковар, угрожающе сжимая топор в больших руках. — ВЫХОДИ, ТРУС!
— Кто трус? Тот, кто нападает на путников из тени… или тот, кто дал вам два предупреждения заранее? — Ковар нахмурился от насмешливого голоса, ответившего ему, и тихо зарычал, встряхнув головой.
— О ЧЁМ ТЫ ГОВОРИШЬ?! — потребовал он.
— Я убил Токкара первым… ты не заметил, да? — Ковар зарычал на это, фыркнув носом.
— Ты..!
— Твой друг там не напился до беспамятства… я застрелил его из лука. Посмотри. — Хмыкнув, Ковар велел другому орку проверить Вакка, и тот действительно нашёл стрелу, торчащую из спины орка — истинную причину удушья.
Секунду спустя орк был дважды пронзён стрелами в шею, и его большое тело упало в костёр, разбросав огонь повсюду и заставив Ковара отступить, чтобы избежать ожогов. — Нгх!! ВЫХОДИ И СРАЖАЙСЯ СО МНОЙ ЧЕСТНО, ТРУС! — заревел он, взбешённый тем, что не может увидеть нападающего.
— Зачем?
— Грр…
— Я прямо за тобой. — Ковар мгновенно развернулся, и стрела пронзила его руку, заставив взвыть от удивления и боли, когда он сделал шаг назад. — Нет, я солгал… Я слева. — Ещё одна стрела пролетела, и левая рука орка была пронзена насквозь, заставив его держать тяжёлый топор одной рукой. — Или я справа? — Ковар уронил топор, потеряв правую руку так же, как и левую.
— ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! — закричал орк, от паники его голос стал высоким и срывающимся. — КТО ТЫ?!? — Глаза большого орка расширились, когда нападающий вышел на свет.
Это был просто Дикий Эльф; одетый лишь в набедренную повязку, вооружённый метательными копьями, луком и колчаном стрел, а в руках он держал большое копьё с металлическим наконечником. Его волосы были достаточно длинными, чтобы доходить до плеч, волнистыми и украшенными случайными косами и бусинами.
Лицо эльфа не изменилось, когда он поднял своё большое копьё, пронзив орка в грудь и резко провернув, прежде чем вытащить, его руки слегка забрызгались кровью орка.
— Хастур, — ответил он, глядя в мёртвые глаза орка.
Месть Хастура: глава 3
Гоблин Ракк никогда в жизни не был так напуган, и это включало тот случай, когда его поймали подглядывающим за женой Орчьего Вождя во время купания. Он бежал вслепую, врезаясь в деревья и спотыкаясь о корни и камни. Время от времени гоблин оглядывался через плечо, и его грудь сжималась от страха, когда он вглядывался в темноту позади себя.
Ракк был частью небольшого отряда, вышедшего на поиски Диких Эльфов для рабов. Однако по большей части орки собирали головы вместо рабов, привязывая их за длинные волосы к поясам как знак статуса и силы. Но чего они никак не ожидали, так это того, что один эльф даст отпор, скрываясь в высокой траве и деревьях окрестного леса.
Одного за другим эльф их вырезал; стрелы и метательные копья косили орков, и никто не знал, откуда он появится в следующий раз. В конце концов, Ракк остался единственным выжившим, и с тех пор, как был убит последний орк, гоблин бежал, спасаясь от неминуемой смерти от рук безумного эльфа.
Он снова оглянулся через плечо, его нога запуталась в корне, и он с испуганным визгом полетел в грязь. Он упал к ногам бледной босой ступни, и его глаза расширились, когда он увидел её, мгновенно поняв, кому она принадлежит. Медленно он поднял взгляд, и всё его тело задрожало до кончика большого носа, глядя в янтарные глаза Дикого Эльфа с копьём в руках.
— Ты знаешь, где живут орки, — холодно сказал он.
— Я… я… я..! — Эльф нагнулся, схватил Ракка за нос и поднял его над землёй. Прищурившись, он впился тупыми ногтями в нос гоблина.
— Ты отведешь меня туда. Сейчас же.
Это было гораздо страшнее, чем когда его поймали подглядывающим за женой Вождя!
Месть Хастура: глава 4
Хастур отсутствовал в деревне уже четыре недели, и за эти четыре недели он учинил хаос в нескольких небольших бандах орков и гоблинов, отрубая им головы и насаживая их на ветви деревьев, прежде чем двигаться дальше, оставляя их как предупреждение для всех, кто увидит гниющую плоть.
Несмотря на многочисленные победы и оставленные на ветвях головы, Хастур знал, что убитые им орки — не те, кто забрал голову Наэмаэ. Орки к этому времени уже вернулись бы в свою деревню, чтобы убедиться, что их трофеи не испортились, прежде чем повесить их на стену или прикрепить к поясам на всеобщее обозрение.
К сожалению, ни один из выживших эльфов в деревне не знал, где живут орки, и именно поэтому он решил оставить Ракка в живых, используя его, чтобы найти дом орков.
— Перестань замедляться. Если ты ещё раз замедлишься, я отрежу тебе нос по кусочкам и скормлю тебе его сырым. — Пленник-гоблин Хастура всхлипнул от угрозы, и с нахмуренным лицом эльф натянул тетиву, резко затянув её вокруг шеи гоблина. Они шли по лесу так тихо, как только могли; его лук был накинут на шею гоблина, чтобы тетива давила на горло.
— Если я натяну сильнее, я сломаю тебе шею, — тихо предупредил Хастур. — Ты меня понял? — Гоблин Ракк кивнул головой, как мог, и Хастур принял этот ответ коротким кивком, вновь устремив взгляд вперёд. — Как далеко мы от их деревни?
— Нгх… не… далеко…
— Хорошо. — Без колебаний Хастур ткнул гоблина в спину копьём, заставив его вскрикнуть и ускориться, чтобы избежать нового укола металлическим наконечником. — Двигайся быстрее — не получишь по спине, — просто сказал Хастур, его голос был холодным и отрывистым.
Они пошли быстрее, и Хастур время от времени использовал копьё на Ракке, напоминая гоблину, кто здесь главный. Он видел, как сражаются гоблины, и знал, что они трусы, когда теряют орков, которые обычно прикрывают их в бою.
Когда солнце начало подниматься в небе, они остановились на опушке леса, глядя на большую деревню. Хастур прищурился, сердито глядя на неё. — Это дом орков? — спросил он.
— Да! Здесь они живут!
— …Когда я наблюдал за вашей группой… я слышал, как ты упоминал, что был частью большого отряда, — прошипел он, глядя на гоблина. — Ты был в той группе, что напала на эльфов несколько недель назад? — Ракк бешено замотал головой, но Хастур резко натянул тетиву, остановив его.
— Гак!
— Не смей мне врать!
— Да! Да, я был!
— Почему ты не вернулся с ними?
— Работорговцы предложили больше денег за мою помощь, — заскулил он. Хастур фыркнул на это, качая головой и снова глядя на деревню.
— Там была эльфийка… блондинка, которая трубила в рог тревоги. Где живёт тот, кто забрал её голову? — спросил он.
— Тот, кто забрал её голову? Эмм… — Хастур сжал тетиву сильнее, и Ракк поморщился, сразу указывая в дальний конец. — Он живёт в самом конце! Он тот, кто делает оружие для отрядов! — Тетива ослабла вокруг его горла, и Ракк вздохнул с облегчением.
Он НИКОГДА больше не покинет безопасную деревню! Никогда! Он просто осядет и проживёт остаток жизни, опустив голову и…
Хастур резко натянул тетиву, сломав гоблину шею, и тело рухнуло на землю, прежде чем он шагнул вперёд, сосредоточив всё внимание на том, чтобы убийца Наэмаэ пожалел, даже о том, что слышал когда-либо о Диких Эльфах.
Месть Хастура: глава 5
Иногда было трудно поспевать за потребностями деревни в оружии. Орки не славились тем, что долго хранили своё оружие, и оружейник Бодаш знал это из первых рук; он постоянно работал над новыми и улучшенными инструментами войны и убийства для своих сородичей. Металлы, которые обычно использовали люди и дварфы, всё ещё были за пределами понимания большого орка, но он был мастером в работе с камнем и бронзой; умея создавать различные виды оружия — от тонких стрел до мощных боевых молотов и всего, что между ними.
Когда его не приглашали в отряды, Бодаш был в своей мастерской, лихорадочно работая над оружием, которое, как он знал, нужно будет заменить вернувшимся набежникам. Топоры, мечи и щиты были тем, что орки использовали чаще всего, но Бодаш первым добавил к этому списку стрельбу из лука, создавая мощные длинные луки с такими же длинными и мощными стрелами с бронзовыми наконечниками.
Стрельба из лука веками творила чудеса для эльфов. Бодаш был уверен, что остроухие закуски оценят то, что их сразит оружие, которое они сами постоянно используют.
Тихо усмехнувшись, Бодаш посмотрел в угол своей мастерской, где хранил трофеи — головы эльфов, убитых им в боях и набегах. Большинство орков просто вешали головы или привязывали к поясам, оставляя их гнить и вонять в воздухе неделями, прежде чем наконец использовать черепа как украшения. Бодаш предпочитал, чтобы его головы хранились дольше, поэтому он окунал их в мёд, позволяя натуральному консерванту творить своё волшебство.
Головы он привязывал за волосы к крюкам, вбитым в потолок. Большинство из них держались с закрытыми глазами и ртами, но некоторые были неисправимы, и среди более серьёзных встречались головы с широко открытыми ртами; застывшие в криках боли или страха перед тем, как их отделили от тел.
Одна из его новых голов была с набега, в котором он участвовал четыре недели назад. Это был первый раз, когда он использовал свой новый лук на эльфах, и он удивился, когда блондинка достала из маленькой сумки рог, бесполезно протрубив в него, прежде чем попытаться бежать. Он убил её подругу без проблем; одна стрела пронзила ей спину, и она упала на землю. Светловолосая эльфийка умерла вскоре после этого; её голова покинула тело одним ударом его свежезаточенного топора.
Её рот не остался открытым, как у некоторых других, но её глаза… её глаза отказывались закрываться, как бы он ни старался. Её лицо было полно страха, и, несмотря на то, что она была мертва так долго, Бодаш был удивлён, увидев, что её глаза ещё не помутнели; они всё ещё были такими же яркими, как и при жизни.
— Хмф, неважно. Её глаза помутнеют, как и у всех остальных, и тогда я всё забуду! — подумал он про себя, отказываясь беспокоиться об этом. Долгие размышления всё равно вызывали у него головную боль, и он хотел убедиться, что закончит оружие до наступления ночи, когда его жена вернётся с собирательств вместе с другими.
***
Мастерская Бодаша была передней частью его дома; две соединённые хижины разделяла дверь в задней части мастерской. В основном рабы и женщины должны были беспокоиться о приготовлении пищи, но Бодаш и его жена пришли к соглашению (у его жены всегда был самый сильный хук справа среди всех орчих), и поэтому, когда Бодаш заканчивал работу, он убирался как можно лучше, готовясь приготовить ей что-то поесть, когда она вернётся.
— Та человеческая вырезка, которую она купила, должна быть ещё хороша, — подумал он про себя, открывая дверь, чтобы войти в свой дом. Однако он замер на пороге, и его глаза расширились от удивления при виде того, что его ждало. Удивление вскоре сменилось гневом, и в груди и горле закипело рычание, руки сжались.
— Что ты здесь делаешь, Эльф?!
На столе сидел высокий рыжеволосый Дикий Эльф, его глаза опасно сверкали на Бодаша, пока он рассеянно крутил между пальцами странного вида копьё, опираясь локтем на колено и подперев подбородок ладонью.
— Ты убил Наэмаэ, — просто сказал Хастур. — Я убью тебя.
Месть Хастура: глава 6
Бодаш немедленно побежал обратно в свою мастерскую, громко ругаясь, схватил топор и развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как эльф бросился за ним, держа копьё в обеих руках. Одним ударом он отбил острый наконечник в сторону, и эльф выругался сквозь зубы, отбрасывая себя назад, чтобы избежать удара, последовавшего за парированием.
— Глупый маленький эльф! — прошипел Бодаш, нанося удар по непрошеному гостю, оттесняя его назад, размахивая топором и направляя его к всё ещё пылающему огню. — Я выколю тебе глаза и съем их!
------------------------------
Иллюстрация от Шабазика
------------------------------
Эльф пошатнулся назад и испуганно вскрикнул, когда его голая спина коснулась огня, почти мгновенно обжигая кожу. Орк воспользовался этим шансом и нанёс удар изо всех сил, крякнув от напряжения. К сожалению, Дикий Эльф бросился на землю и откатился в сторону, заставив Бодаша вогнать топор в горн, отчего его рука онемела.
Эльф быстро ударил его в ногу, пронзив её, прежде чем подняться на ноги, заставив орка зарычать от боли и развернуться, отказываясь дать гостю возможность нормально отбиваться. Он швырнул в него топор, заставив эльфа подпрыгнуть, чтобы избежать смертоносного лезвия, затем схватил молот и бросился на него.
Глаза Хастура расширились, когда орк замахнулся молотом, и он закричал от боли, когда тяжёлый камень ударил его по ноге, снова опрокинув на землю — нога была сломана от удара. — Чёрт..!
— Сумасшедший эльф! У тебя есть желание умереть, маленький эльф? Тогда я его исполню! — насмехался Бодаш, поднимая боевой молот над головой, готовясь обрушить его на голову рыжеволосого и раздробить череп. Однако эльф не позволил убить себя так легко и снова нанёс удар, вонзив копьё в ногу Бодаша, заставив того вскрикнуть от боли и выронить оружие с громким грохотом.
— ПЛУТ! ВЕРНИСЬ СЮДА! — заревел Бодаш, сердито глядя, как эльф, шатаясь, поднимается на ноги и, хромая, отходит от него, используя копьё как костыль. Орк фыркнул, покачал головой и сердито посмотрел на свою раненую ногу. Эльф отступал к задней стене мастерской, и ему было некуда идти; теперь он мог позволить себе не спешить, так как эльф сам загнал себя в ловушку.
— Глупый маленький эльф… — тихо прошептал он, глядя, как эльф сверлит его взглядом, опираясь на стол и поднимая копьё, готовый к новой атаке. — На этот раз нет деревьев или высокой травы, где можно спрятаться! Ты не сможешь улизнуть, как твои сородичи!
Он улыбнулся, увидев, как эльф прищурился, и тихо усмехнулся, качая головой и небрежно беря с оружейной стойки ещё один топор. — Ты пришёл убить меня… ты храбрый. Твоя голова станет отличным дополнением к моей коллекции! — насмехался он, указывая топором на свои трофеи. Эльф проследил за его взглядом, и Бодаш увидел, как тот напрягся, засмеявшись громче, когда краска сошла с его лица.
— Испугался? Я знал, что ты… — глаза орка расширились от удивления, когда эльф снова посмотрел на него; его янтарные глаза дико горели. Бодаш был не готов к тому, что эльф внезапно бросится на него со сломанной ногой, но вскоре орк оказался в обороне, отражая дикие удары, сыпавшиеся со всех сторон, пока эльф кричал на него, яростно ругаясь и игнорируя пульсирующую боль в сломанной ноге, продолжая наступать.
Удары копья начали достигать цели, и кровь Бодаша начала окрашивать пол мастерской; большой орк не мог нормально защищаться, поскольку его снова и снова кололи в руки и живот. Он, однако, пытался отбить эльфа, рыча ему в лицо, чтобы напугать его. Но эльф закричал в ответ, заставив глаза Бодаша расшириться от настоящего страха.
— НАЭМАЭ!! — закричал Хастур, вонзая копьё глубоко в грудь орка, ломая металлический наконечник внутри него, прежде чем отшатнуться назад, его нога завыла от боли, когда он продолжал стоять на ней.
Целую вечность Бодаш стоял там, безучастно глядя на сломанный наконечник копья, торчащий из его груди. Медленно орк моргнул и поднял глаза на эльфа с выражением полного замешательства, несколько раз открывая и закрывая рот, пытаясь что-то сказать. Но наконец его тело сдалось, и он упал лицом вниз, опрокинув несколько стоек с оружием, когда ударился о землю.
Тяжело дыша, Хастур наконец позволил себе расслабиться, опираясь на своё копьё, глядя на убийцу Наэмаэ. Он почувствовал облегчение, зная, что тот наконец мёртв, и, покачав головой, захромал к тому месту, где висели трофеи, осторожно отвязывая волосы Наэмаэ от крюка и прижимая их к себе.
— Наэмаэ, я сделал это, — прошептал он, глядя в лицо своей возлюбленной, неуверенно улыбаясь. — Он больше не сможет тебя обидеть… — Он осторожно положил голову в небольшую сумку и повесил её на плечо, готовый отправиться домой.
— БОДАШ! — Хастур действовал не думая, поднял метательный топор, валявшийся на земле, и швырнул его в открытую дверь. Бросок достиг цели; топор пронзил орчиху, стоявшую на пороге, прямо между глаз, опрокинув её на спину.
— Орки… — мрачно пробормотал он, хромая к двери, чтобы сбежать; с презрением глядя на поверженную орчиху, прежде чем поднять голову. Его глаза расширились при виде того, что предстало перед ним, и если бы не древко копья, служившее костылём, он бы упал.
Двое маленьких орчат стояли там, глядя на него широко раскрытыми испуганными глазами; страх сковал их, и тогда Хастур понял, что сделал их сиротами, даже не задумавшись или волнуясь об этом.
Месть Хастура: Эпилог
Акара многое пережила за свои долгие годы. Старейшина деревни видела, как молодые эльфы приходят и уходят; их забирали орки для пропитания или рабства, а иногда и для того и другого. Она сама однажды потеряла мужа от рук набежчиков, и ни одна ночь не проходила без того, чтобы старая Дикая Эльфийка не думала о нём, гадая, что могло бы быть, если бы у них было время завести детей.
Именно поэтому она понимала, что Хастуру нужно было сделать, чтобы пережить смерть Наэмаэ. Выжившим всегда тяжело, когда приходят орки, но в конце концов все должны оплакивать по-своему, и иногда в этом процессе нужно усвоить важные уроки.
Поэтому старая эльфийка не удивилась, когда Хастур вернулся почти через два месяца после начала своего путешествия; сильно хромая и со сломанным копьём. Акара ничего не сказала ему, когда он достал голову Наэмаэ из мешка, и были проведены похороны, чтобы упокоить её дух.
После похорон старейшина просто ждала в своей хижине, куря из длинной изогнутой трубки и мысленно отсчитывая время, когда Хастур придёт к ней, чтобы рассказать о том, что он сделал и увидел. Когда он вошёл, он выглядел несчастным, и Акара усадила его рядом с собой, позволив ему положить голову ей на плечо, пока он рассказывал о том, что сделал и сколько убил в своей погоне за местью.
— Я не знал, что рядом были дети, — прошептал он. Акара просто кивнула, сделав ещё одну долгую затяжку из трубки, прежде чем наконец заговорить.
— Ты чему-нибудь научился? — спросила она. Хастур медленно кивнул, и она улыбнулась. — Эта хромота останется с тобой на всю жизнь, — предупредила она. — Сомневаюсь, что ты сможешь ходить на охоту, но… кое-что хорошее из этого вышло, — задумчиво признала она.
— Что хорошего? — фыркнул Хастур. — Я больше не могу охотиться. Я сделал сиротами двоих детей… и я всё ещё несчастен после того, как убил убийцу Наэмаэ. — Старая эльфийка тихо усмехнулась, мягко улыбнувшись ему.
— Эти орки больше не посмеют приблизиться к нашей деревне, — напомнила она. — Особенно когда узнают, что рядом есть кто-то вроде тебя, кто будет охотиться на них до самых домов ради мести. — Хастур нахмурился.
— Старейшина… я никогда больше так не сделаю! — воскликнул он.
— Я знаю… но орки этого не знают, не так ли? — спросила она.
На этом всё. Всем спасибо за чтение.
-Hastur-the-Lame-(Shabazik)-много-букав-9429621.png "Aiers (setting),Hastur the Lame (Shabazik),много букав,Hastur's Revenge,фэнтези,Shabazik,artist,Elf,Эльф,орки,длинопост")
Отличный комментарий!